…Он притащил её в нашу постель…
Светлана медленно опустила пакет с продуктами на пол. Бутылка тихо звякнула о плитку, звук показался оглушительным. Сердце билось где-то в горле, руки дрожали так, что она сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
— Спокойно… — прошептала она сама себе. — Только спокойно.
Она сделала несколько шагов по коридору. Каждый — как через воду, вязкую и холодную. Смех за дверью спальни стих, будто кто-то почувствовал её присутствие. Светлана остановилась. В этот момент она ещё могла развернуться, выйти, сделать вид, что ничего не видела. Уехать к подруге, к матери, куда угодно — лишь бы не знать правду до конца.
Но правда уже стояла в её прихожей в виде чужих сапожек и шубки с приторным запахом.
Светлана резко распахнула дверь спальни.
Картина, открывшаяся перед ней, была почти будничной — и от этого особенно страшной. Костя сидел на краю кровати, натягивая футболку. Рядом, закутавшись в одеяло, сидела женщина лет тридцати, с аккуратно уложенными волосами и выражением растерянного раздражения на лице. Та самая Даша. Подруга. Та, что бывала у них на семейных праздниках. Та, что держала их сына за руку, когда приходила «на чай».
— Света?.. — выдохнул Костя, побледнев. — Ты… ты же завтра должна была…
— Я вижу, — тихо сказала Светлана. Голос её звучал удивительно ровно, словно говорил кто-то другой. — Вижу, чем вы тут заняты.
Даша вскочила, судорожно прижимая к себе одеяло.
— Свет… я… это не то, что ты думаешь…
— Правда? — Светлана медленно перевела взгляд на неё. — А что же это тогда?
В комнате повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, ею можно задохнуться. Костя открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Свет, давай поговорим спокойно. Ты всё неправильно поняла. Это… это случилось случайно.
Светлана усмехнулась. Горько, почти беззвучно.
— Случайно? — она кивнула на постель. — Ты случайно привёл её в наш дом? В нашу спальню? Случайно снял с неё сапоги в прихожей, где я каждый вечер их ставлю на место?
Даша всхлипнула:
— Я не хотела… Костя сказал, что вы давно чужие. Что ты его не слышишь, не видишь… Что живёте как соседи.
— А ты, значит, решила помочь? — Светлана повернулась к ней всем корпусом. — Забрать то, что плохо лежит?
— Света, хватит! — вдруг повысил голос Костя. — Не устраивай сцен. Димка может вернуться в любой момент!
Имя сына ударило сильнее пощёчины. Светлана резко выпрямилась.
— Ты вспомнил о сыне сейчас? — спросила она тихо. — А когда приводил любовницу в дом, где растёт твой ребёнок, ты о нём думал?
Костя отвёл глаза.
И именно это стало для неё окончательной точкой. Не Даша, не постель, не чужие духи. А это — его взгляд. Виноватый, но пустой. В нём не было ни раскаяния, ни страха потерять семью. Только раздражение, что его застали.
— Собирайся, — сказала Светлана, глядя на Дашу. — Прямо сейчас.
— Куда? — растерянно спросила та.
— Куда угодно. Только не здесь.
— Свет, ты не можешь… — начал Костя.
— Могу, — перебила она. — Это моя квартира. Моя. Купленная до брака. И я больше не хочу видеть здесь ни тебя, ни её.
Он резко поднялся:
— Ты что, выгоняешь меня?
— Нет, Костя, — Светлана посмотрела ему прямо в глаза. — Я освобождаю себе жизнь.
Она вышла в коридор и впервые за всё это время почувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были не слёзы слабости. Это было прощание. С иллюзиями, с прошлой собой, с браком, который давно держался на привычке.
Из спальни донеслись суетливые звуки, шёпот, хлопанье дверцы шкафа. Светлана медленно опустилась на пуфик в прихожей. Мысли о сыне жгли сильнее всего.
«Как я ему это объясню?» — мелькнуло в голове.
Но где-то глубоко внутри, под болью и страхом, уже начинало прорастать другое чувство. Тихое, ещё неуверенное, но настоящее.
Она больше не будет терпеть. Ни ради семьи «для галочки», ни ради страха одиночества.
Когда входная дверь за Дашей захлопнулась, Костя остался стоять посреди комнаты, растерянный и злой.
— Ты ещё пожалеешь, — бросил он.
Светлана подняла голову и впервые за этот день посмотрела на него без любви.
— Нет, Костя, — сказала она спокойно. — Пожалею я только об одном. Что не вернулась домой раньше.
Светлана молчала. Она смотрела, как Костя ходит по комнате, нервно проводя рукой по волосам, словно всё происходящее было для него нелепым недоразумением, а не логичным итогом его поступков.
— Ты ведёшь себя как истеричка, — наконец сказал он, остановившись напротив. — Можно было обсудить всё нормально, без этого спектакля.
Света медленно поднялась.
— Нормально? — переспросила она. — А что для тебя нормально, Костя? Изменять жене в её же постели? Врать годами? Смотреть мне в глаза за завтраком, а потом переписываться с ней?
Он вздрогнул.
— Ты копалась в моём телефоне?
— Не нужно, — спокойно ответила она. — Ты давно перестал его прятать. Ты вообще перестал что-либо прятать. Просто я не хотела видеть.
Она прошла на кухню. Там всё было так знакомо и так чуждо одновременно: кружка с надписью «Лучший муж», магнитики на холодильнике, расписание сына, приколотое кнопкой. Светлана машинально налила себе воды, но так и не сделала глотка.
— Когда это началось? — спросила она, не оборачиваясь.
— Какая разница? — раздражённо ответил Костя, входя следом. — Это ничего не меняет.
— Для меня — меняет, — сказала Светлана твёрдо. — Я имею право знать, сколько лет моей жизни ты вычеркнул.
Он помолчал, затем выдохнул:
— Почти год.
Светлане показалось, что воздух из кухни исчез. Год. Целый год — улыбок, семейных ужинов, разговоров о будущем, которые для него уже были пустыми.
— И Димка? — тихо спросила она. — Он знал?
— Ты с ума сошла? — Костя резко обернулся. — Зачем впутывать ребёнка?
— Ты уже впутал, — ответила она. — С того момента, как привёл её в этот дом.
Он отвернулся. Молчание снова повисло между ними, но теперь оно было другим — окончательным.
В этот момент в замке провернулся ключ.
— Мам, я дома! — раздался голос Димы из прихожей.
Светлана вздрогнула. Сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони и поспешила в коридор.
— Привет, солнышко, — сказала она, стараясь улыбнуться.
— Ты уже вернулась? — удивился мальчик. — А папа говорил, что завтра.
Светлана на секунду прикрыла глаза.
— Решила раньше, — ответила она. — Соскучилась.
Дима посмотрел на неё внимательнее, нахмурился.
— А почему у тебя глаза красные?
— Просто устала, — соврала она и тут же почувствовала, как от этого становится ещё больнее. — Иди, помой руки, я сейчас что-нибудь приготовлю.
Костя вышел следом, натянуто улыбаясь:
— Привет, чемпион.
Дима кивнул, но, уходя, всё же обернулся — дети чувствуют фальшь лучше взрослых.
Когда сын ушёл в свою комнату, Светлана резко повернулась к мужу:
— Мы поговорим позже. При нём — ни слова. Понял?
Он молча кивнул.
Вечер тянулся мучительно долго. Светлана автоматически готовила ужин, спрашивала сына про школу, помогала с уроками. Костя сидел за столом, уткнувшись в телефон — как всегда. И как будто ничего не случилось.
Но внутри неё всё уже было по-другому.
Когда Дима уснул, Светлана закрыла дверь его комнаты и медленно прошла в гостиную.
— Завтра, — сказала она, не повышая голоса, — ты соберёшь вещи и уйдёшь.
— Куда? — устало спросил Костя.
— Это уже не моя забота.
— А сын? — он поднял на неё глаза. — Ты хочешь лишить его отца?
— Не смей, — резко ответила Светлана. — Ты сам сделал выбор. Димка будет с тобой общаться. Но жить здесь ты больше не будешь.
Он усмехнулся:
— Думаешь, тебе будет легче одной?
Светлана посмотрела на него долго, внимательно — словно видела впервые.
— Знаешь, — сказала она наконец, — мне уже легче. Потому что самое страшное — это жить рядом с человеком и быть для него пустым местом. А одной… одной я справлюсь.
Костя ничего не ответил.
Ночью Светлана не спала. Она лежала и слушала тишину, в которой больше не было ожиданий. И впервые за много лет эта тишина не пугала её.
Утром она знала точно: назад дороги нет. И пусть впереди было страшно и неизвестно — там, по крайней мере, была правда.
Утро пришло неожиданно тихим. Светлана проснулась раньше будильника и какое-то время просто лежала, глядя в потолок. Рядом было пусто — Костя спал на диване в гостиной, демонстративно хлопнув дверью спальни ночью. Раньше это бы её задело, ранило, вызвало бурю эмоций. Сейчас — было всё равно. Пусто. Спокойно.
Она встала, накинула халат и пошла на кухню. За окном серел январский рассвет, город медленно просыпался. Светлана включила чайник и впервые за долгое время почувствовала, что дышит полной грудью.
В голове крутились практичные мысли: документы, банк, квартира, школа, разговор с Димой. Слова «развод», «алименты», «раздел имущества» больше не казались страшными — они стали просто пунктами списка дел.
Когда Дима вышел на кухню, сонный, в мятой футболке, Светлана улыбнулась ему так тепло, как могла.
— Мам, ты сегодня не на работе? — спросил он, садясь за стол.
— Нет, — ответила она. — Взяла выходной.
— Круто, — обрадовался он. — Может, вечером в кино сходим?
Светлана на секунду замерла, но кивнула:
— Конечно. Сходим.
Костя появился позже, молча налил себе кофе и сел напротив. Дима переводил взгляд с одного на другого, явно чувствуя напряжение.
— У вас что, ссора? — осторожно спросил он.
Светлана медленно поставила чашку.
— Дим, — сказала она мягко. — Нам с папой нужно кое-что обсудить. Взрослые вещи. Но ты ни в чём не виноват, понял?
Мальчик кивнул, но глаза у него стали тревожными.
— Вы не разведётесь? — вырвалось у него.
Светлана почувствовала, как внутри всё сжалось. Костя напротив резко поднял голову.
— Не сейчас, — тихо сказала она. — Давай потом поговорим, хорошо?
Дима кивнул и ушёл в комнату.
Как только дверь закрылась, Костя резко отставил чашку.
— Ты что, решила уже всё ему рассказать? — раздражённо спросил он. — Он же ребёнок!
— Он не глупый, — спокойно ответила Светлана. — И он чувствует, что что-то не так. Лучше правда, чем вечная ложь.
— Правда? — усмехнулся он. — Какая правда? Что мама выгнала папу?
Светлана медленно поднялась.
— Нет, Костя. Правда в том, что папа предал семью. И если ты думаешь, что я буду играть в счастливую жену ради картинки — ты плохо меня знаешь.
Он вскочил:
— Ты всё драматизируешь! Подумаешь, роман на стороне. У половины мужиков так.
— Тогда живи с этой «половиной», — ответила она. — А не со мной.
В тот же день Светлана поехала к юристу. Руки дрожали, когда она доставала паспорт и свидетельство о браке, но внутри было удивительное ощущение решимости. Она слушала сухие формулировки, сроки, порядок подачи заявления и понимала: назад дороги действительно нет.
Вечером она забрала Диму из школы и, как обещала, повела его в кино. Они сидели рядом, ели попкорн, смеялись над комедийными сценами, и на какое-то время ей удалось забыть о боли. Она смотрела на сына и думала: ради него она обязана быть сильной.
Когда они вернулись домой, Костя собирал вещи. Чемодан стоял в прихожей, рубашки аккуратно сложены.
— Я поживу у Даши, — бросил он, не глядя на неё. — Раз уж тебе так легче.
Светлана кивнула:
— Надеюсь, вам будет хорошо.
Он посмотрел на неё так, будто ожидал слёз, крика, просьб. Но увидел только усталую, спокойную женщину.
— Ты изменилась, — тихо сказал он.
— Нет, — ответила она. — Я просто перестала быть удобной.
Когда дверь за ним закрылась, Светлана долго стояла в прихожей, слушая тишину. Потом подошла к окну. Город жил своей жизнью: машины, люди, огни. Мир не рухнул. Он просто стал другим.
Дима подошёл и обнял её за талию.
— Мам, папа ушёл навсегда? — спросил он тихо.
Светлана присела перед ним и посмотрела в глаза.
— Он ушёл из нашего дома, — сказала она. — Но он всё равно твой папа. Вы будете видеться. А мы с тобой… мы справимся. Хорошо?
Мальчик кивнул и прижался к ней.
И в этот момент Светлана поняла: её новая жизнь уже началась. Без иллюзий. Но с достоинством. И, возможно, с шансом на настоящее счастье.
