Юлия стояла неподвижно ровно столько секунд, сколько понадобилось, чтобы в голове щёлкнуло: «Ах, вот оно что».
Она медленно выдохнула через нос, улыбка появилась на лице — та самая, от которой у Бориса когда-то начинало сводить зубы, потому что означала она обычно одно: сейчас будет красиво, дорого и необратимо.
— Сюрпри-и-из! — закончила Лариса Семёновна уже чуть тише, потому что интонация Юлиного молчания начала её напрягать.
Юля сделала шаг вперёд, каблуки цокнули по мрамору, как выстрел стартового пистолета.
— Ого, — протянула она почти ласково. — Какая… масштабная засада. Прямо юбилейный спецназ.
Она обвела взглядом стол. Двенадцать приборов. Двенадцать человек, которые смотрели на неё с разной степенью наглости, смущения и предвкушения халявного ужина. Лариса Семёновна уже приготовила торжественную речь, дядя Витя отложил вилку, Галя перестала вытирать ребёнку нос.
Юля повернулась к администратору, который всё ещё стоял с профессиональной улыбкой, но уже с лёгкой паникой в глазах.
— Простите, молодой человек, — голос у неё был бархатный, — а можно узнать, кто именно бронировал и оплачивал этот… замечательный банкет?
Администратор кашлянул.
— Бронирование и предоплата были сделаны от имени… — он глянул в планшет, — Ларисы Семёновны Ковалёвой. Всё оплачено, стол на двенадцать персон, дегустационный сет-меню «Императорский», плюс винная пара…
— Прекрасно, — Юля кивнула, будто услышала прогноз погоды. — Значит, всё по-честному.
Она повернулась к свекрови. Улыбка стала ещё шире.
— Мам, ты молодец. Организовала, оплатила, собрала всех. Настоящая хозяйка вечера. Я горжусь.
Лариса Семёновна расправила плечи. Ей явно понравилось «мам» и «горжусь».
— Ну наконец-то ты понимаешь, доча. Семья — это святое. Нельзя в сорок лет сидеть вдвоём в ресторане, как какие-то…
— Да-да, — мягко перебила Юля. — Семья — это святое. Поэтому я сейчас скажу очень важную вещь.
Она сделала ещё один шаг, оказалась ровно напротив свекрови.
— Сюрпризы оплачивает тот, кто их устраивает. Ты это помнишь?
Лариса Семёновна слегка растерялась.
— Ну… я же…
— Вот именно, — Юля повернулась к администратору. — Будьте добры, принесите, пожалуйста, счёт за весь этот стол. Полный. Со всеми позициями, включая предоплату, которую внесла Лариса Семёновна. И ещё один маленький счётик — только на двоих. Стейк рибай medium rare, бокал красного, что посоветуете сомелье, и что-нибудь лёгкое на десерт. Мы с мужем будем ужинать вон там, у окна. Столик на двоих, который я бронировала три недели назад.
Зал замер.
Борис тихо хмыкнул и отвернулся к окну, чтобы никто не увидел, как он кусает губу, сдерживая смех.
Лариса Семёновна открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Юля, ты что, серьёзно? Мы же для тебя…
— Для меня — да, — Юля посмотрела прямо в глаза свекрови. — Поэтому я сейчас очень спокойно доплачу разницу между тем, что ты уже внесла, и тем, что реально съедят двенадцать человек. А ты, мама, потом очень спокойно отдашь мне мою половину предоплаты. Наличными. Прямо сегодня. Потому что это был твой сюрприз. А мои деньги я привыкла тратить на свои сюрпризы.
Она повернулась к золовке:
— Галя, будь добра, отведи мальчиков в игровую зону ресторана, там есть детская комната. Им будет скучно слушать взрослые разговоры.
К дяде Вите:
— Дядь Вить, я вас очень люблю, но если вы сейчас скажете хоть слово про то, что «в наше время такого не было», я заплачу за ваш ужин, но больше никогда в жизни не буду отвечать на ваши звонки. Договорились?
Дядя Витя молча кивнул и отодвинул тарелку.
Юля снова посмотрела на свекровь.
— Ну что, мама? Переводим деньги прямо сейчас или после десерта?
Лариса Семёновна смотрела на невестку так, будто впервые её увидела.
А Юлия, не дожидаясь ответа, спокойно подошла к Борису, взяла его под руку и направилась к тому самому столику у окна, который ждал их с самого начала.
За их спинами началось тихое, но очень активное шевеление: кто-то судорожно гуглил «как отменить заказ в ресторане», кто-то шептался «она серьёзно?», а Лариса Семёновна доставала телефон дрожащими пальцами.
Юля села, положила клатч на стул, посмотрела на мужа и тихо сказала:
— Боря.
— М?
— Я хочу ещё один бокал. И чтобы нас никто не трогал ближайшие два часа.
Борис улыбнулся — медленно, счастливо, как человек, который только что понял, что женился на правильной женщине.
— Сделаем, любовь моя. Всё сделаем.
А за большим столом в центре зала уже начиналась тихая, но очень дорогая паника.
Сюрприз удался на славу.
Только не совсем так, как планировали.
Юля откинулась на спинку кресла, скрестила ноги и наконец позволила себе по-настоящему расслабить плечи. Сомелье уже принёс бокал — глубокий, почти чёрный каберне, который пах вишнёвой косточкой и старым кожаным креслом. Она сделала глоток, подержала во рту, выпустила воздух через нос.
— Знаешь, — тихо сказала она Борису, — я ведь правда не хотела ссоры. Просто… не хотела, чтобы мой день опять стал чьим-то мероприятием.
Борис кивнул. Он вообще редко спорил, когда она была в таком настроении — не потому что боялся, а потому что понимал: если Юля дошла до точки, где начинает говорить спокойно и медленно, значит, внутри уже всё решено.
— А они сейчас, наверное, звонят в банк, проверяют, можно ли отменить предоплату, — усмехнулся он.
— Можно, — Юля пожала плечами. — Но только если официально откажутся от стола до того, как подадут горячее. А горячее уже несут.
Они оба посмотрели в центр зала.
Там действительно происходило интересное кино.
Лариса Семёновна стояла, прижимая телефон к уху, и очень громко, чтобы все слышали, объясняла кому-то на том конце провода:
— Нет, вы не понимаете! Это был сюрприз! Мы не собираемся есть всё это! .. Да что значит «заказ подтверждён и кухня уже готовит»?!
Галя пыталась одновременно увести детей в детскую комнату и одновременно сделать вид, что она тут вообще ни при чём. Дядя Витя демонстративно допивал шампанское из фужера, который ему никто не предлагал забирать. Остальные родственники переглядывались и нервно теребили салфетки.
Юля отвернулась от этой картины, как от телевизора с плохой передачей.
— Борь, расскажи мне что-нибудь хорошее.
— Хочешь, про ту квартиру в Барселоне, которую мы смотрели в прошлом месяце?
— Хочу. Особенно про балкон с видом на Саграду.
Борис начал рассказывать — медленно, смакуя детали: как пахнет там по утрам кофе и морская соль, как свет падает на белые стены, как можно будет поставить столик ровно так, чтобы видеть шпили утром и закат вечером. Юля слушала, подперев щёку ладонью, и впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему, без иронии.
Тем временем к их столику подошёл администратор. В руках — маленькая папочка.
— Прошу прощения… — он понизил голос. — Лариса Семёновна просила передать, что… э-э… она готова вернуть вам вашу часть предоплаты. Прямо сейчас. Переводом. Если вы продиктуете номер карты.
Юля подняла бровь.
— А стол?
— Они… решили остаться. Всё-таки съедят. Чтобы не пропадало.
Юля посмотрела на Бориса. Тот едва заметно пожал плечами: «Твой ход».
— Передайте Ларисе Семёновне, — Юля сделала ещё один глоток вина, — что я приму перевод после того, как увижу уведомление. И ещё… скажите, пожалуйста, что я очень ценю её жест. Правда. Но в следующий раз, если она захочет сделать сюрприз, пусть сначала спросит. У меня есть правило: чужие сюрпризы я принимаю только в упаковке от Тиффани или в виде билетов в Большой театр. Всё остальное — на усмотрение дарителя.
Администратор кивнул так быстро, что чуть не уронил папочку, и почти бегом удалился.
Юля посмотрела на мужа.
— Я слишком жёстко?
— Ты ровно настолько жёстко, насколько они привыкли тебя мягкой не считать, — ответил Борис и поднял свой бокал. — За сорок. За свободу говорить «нет». И за стейк, который мы наконец доедим в тишине.
Они чокнулись.
За большим столом кто-то громко рассмеялся — кажется, дядя Витя уже перешёл от шампанского к коньяку и рассказывал анекдот про тещу. Лариса Семёновна сидела с каменным лицом, но телефон уже не прижимала к уху — видимо, перевод ушёл.
Юля положила руку поверх руки Бориса.
— Знаешь… в целом вечер получился даже лучше, чем я планировала.
— Это потому что главная героиня — ты, — тихо ответил он.
Она улыбнулась уголком губ.
— Тогда давай сделаем так, чтобы каждая следующая глава тоже была про нас. Без антрактов на семейные посиделки.
— Договорились.
И они наконец принялись за стейк.
А за окном Осло медленно зажигало вечерние огни — холодные, ясные, совершенно равнодушные к тому, кто и как отмечает свой юбилей в дорогом ресторане где-то в тёплой стране, которую они оба уже мысленно выбрали для следующей главы.
Юля доела последний кусочек стейка, отодвинула тарелку и посмотрела на пустой бокал. Борис уже сделал знак сомелье — второй каберне появился почти мгновенно, как по волшебству.
— Ты сегодня как будто репетировала эту сцену всю жизнь, — сказал он, крутя ножку бокала между пальцами.
— Не всю жизнь. Только последние пятнадцать лет семейных «сюрпризов», — ответила она и усмехнулась. — Знаешь, что самое смешное? Я ведь правда люблю их всех. По отдельности. Когда они не превращают мою жизнь в коллективное мероприятие.
Борис кивнул.
— Лариса Семёновна сейчас, наверное, уже составляет в голове список претензий на ближайшие десять лет.
— Пусть составляет. Главное — пусть составляет его молча.
Они замолчали, наслаждаясь редкой тишиной. За окном Осло уже полностью зажглось: огни отражались в фьорде, как рассыпанные бриллианты. Ресторан потихоньку заполнялся другими парами и небольшими компаниями — никто не обращал внимания на тот большой стол в центре, где атмосфера постепенно переходила от неловкого веселья к тихому перевариванию реальности.
Вдруг телефон Юли коротко завибрировал. Она глянула на экран — перевод от свекрови. Сумма ровно половина предоплаты. Без комментариев. Без смайликов. Без «прости, доча».
Юля показала экран Борису.
— Вот и всё. Чистая бухгалтерия.
— Горжусь тобой, — сказал он серьёзно. — Не каждый может так… элегантно поставить всех на место.
— Это не элегантность, Борь. Это гигиена. Нельзя позволять, чтобы чужие сценарии писали твою жизнь.
Она убрала телефон в клатч и посмотрела на мужа.
— А теперь давай о приятном. Барселона. Когда мы реально туда поедем?
Борис откинулся на спинку стула, будто ждал именно этого вопроса.
— Я вчера вечером смотрел билеты. Есть прямой из Осло в начале апреля. Неделя. Квартира, которую мы смотрели, всё ещё свободна. Собственник готов сдать на долгосрочную, если захотим.
Юля медленно улыбнулась.
— А если захотим не на неделю, а… навсегда?
Борис замер на секунду. Потом его глаза загорелись.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. У меня удалёнка, у тебя свой бизнес, который и так живёт в облаке. Дети выросли, внуков пока нет. Что нас держит здесь, кроме привычки и морозов?
Он взял её руку.
— Ничего.
— Тогда давай. Не «когда-нибудь». А конкретно. Весна. Барселона. Новый старт. И никаких «сюрпризов» от родни без предварительного согласования.
Борис рассмеялся — тихо, но так искренне, что у Юли защемило в груди.
— Договорились. Я завтра же начинаю оформлять документы. А ты… ты пишешь заявление на увольнение? Или просто берёшь бессрочный отпуск?
— Я уже месяц назад написала «по собственному». Просто ждала подходящего момента, чтобы сказать тебе.
Он смотрел на неё, не отрываясь.
— Ты монстр, Юлька. Самый прекрасный монстр на свете.
— Я просто женщина, которая в сорок лет наконец поняла, что имеет право выбирать свою тишину.
Они снова чокнулись.
В этот момент к их столику подошла официантка с десертом — два маленьких, идеально оформленных шоколадных купола, из которых при нажатии вилкой вытекала горячая малиновая начинка.
— От заведения, — тихо сказала она. — С юбилеем. И… с днём рождения, который вы всё-таки провели так, как хотели.
Юля посмотрела на девушку с благодарностью.
— Спасибо. Это лучший десерт за весь вечер.
Официантка улыбнулась и ушла.
Юля взяла ложечку, отломила кусочек купола и протянула Борису.
— Попробуй. Это на вкус как свобода.
Он съел с её ложки, потом наклонился и поцеловал её — медленно, не обращая внимания на то, что кто-то за соседними столиками наверняка уже заметил.
А за большим столом в центре зала Лариса Семёновна вдруг встала, подняла бокал и громко, но уже без прежней торжественности сказала:
— Ну… за Юлю. С сорокалетием. И… чтобы у неё всегда всё было по её правилам.
Родственники неуверенно подняли бокалы. Кто-то даже хлопнул.
Юля услышала. Повернулась. Посмотрела на свекровь через весь зал.
И кивнула — коротко, спокойно, почти по-королевски.
Потом отвернулась обратно к Борису.
— Поехали домой?
— Поехали. У нас впереди Барселона. И целая жизнь без непрошеных «сюрпризов».
Они встали, оставили щедрые чаевые и вышли в ночь Осло — рука об руку, с лёгкостью людей, которые только что выиграли самую важную битву — не с кем-то, а за себя.
