Дарья смотрела на Лизу, как на человека, который только что спокойно сообщил ей, что земля плоская, а она всю жизнь просто не замечала. Слова доходили с опозданием, будто через толстое стекло.
— Вы… вы хотите сказать, что он женат. На вас. Прямо сейчас.
Лиза чуть наклонила голову, словно размышляла, стоит ли отвечать на настолько очевидное.
— Да. Прямо сейчас. Штамп в паспорте, совместная ипотека, общий кот по кличке Марс, который сейчас спит в спальне. Всё по-честному.
Дарья медленно опустила взгляд на свою левую руку. Кольцо, которое Роман надел ей в ресторане с видом на Москву-реку, внезапно стало казаться чужим, тяжёлым, будто сделанным из свинца.
— А… дети? — голос Дарьи дрогнул на последнем слоге.
Лиза впервые отвела взгляд. Не от смущения — скорее от усталости.
— Нет. Мы хотели. Долго хотели. Потом перестали пытаться. Потом перестали разговаривать об этом. А потом он начал… — она сделала неопределённый жест рукой, — искать «свежее дыхание». Сначала раз в год. Потом чаще. Последние два года — почти непрерывно.
Дарья почувствовала, как в горле встал ком размером с кулак.
— И вы… всё это знаете? И живёте так?
Лиза посмотрела на неё почти с сочувствием.
— Я узнала не сразу. Первое время верила в «командировки», в «поздние переговоры», в «ну ты же понимаешь, бизнес». Потом перестала верить, но уже привыкла. А когда привыкаешь — проще не ломать всё разом. Особенно когда квартира в ипотеке на двоих, а работа у меня хорошая, но не настолько, чтобы сразу купить себе такую же.
Она помолчала.
— Знаете, что самое смешное? Он действительно влюбляется. Каждый раз по-настоящему. Рассказывает им те же истории, что и мне когда-то. Те же обещания. Даже подарки похожие. У меня есть почти такое же кольцо, только с сапфиром вместо аквамарина. Лежит в шкатулке. Я его не ношу уже четыре года.
Дарья вдруг резко встала. Ноги дрожали.
— Я должна… я должна ему позвонить. Прямо сейчас.
— Он в самолёте, — спокойно заметила Лиза. — Вылетел вчера вечером в Калининград. Вернётся завтра к обеду. У него там «важная встреча с партнёрами». Я могу показать вам фото билета, если хотите. Он мне присылает их каждый раз. Наверное, чтобы я не волновалась.
Дарья сделала несколько шагов к двери, потом остановилась.
— Почему вы меня впустили? Зачем всё это рассказываете?
Лиза пожала плечами.
— Потому что вы пришли с лилиями. Обычно они приходят злые, с истерикой, с обвинениями. А вы пришли с цветами. И улыбались. Мне стало… жалко. И интересно, сколько вы продержитесь, прежде чем начнёте кричать.
Дарья посмотрела на рассыпанные по паркету лилии. Белые лепестки лежали как снежные хлопья на тёмном дереве.
— Я не буду кричать, — тихо сказала она. — Я просто уйду.
Лиза кивнула, будто именно этого и ждала.
— Тогда оставьте, пожалуйста, кольцо. Не потому что оно дорогое. Просто… не хочу, чтобы оно лежало где-то у очередной «невесты». Они потом всё равно возвращают их мне. Иногда по почте. Иногда сами приносят и швыряют в лицо. А мне их потом девать некуда.
Дарья посмотрела на свою руку. Медленно стянула кольцо. Положила его на стеклянный журнальный столик рядом с чашкой чая, которую так и не отпила.
— Передайте ему, что я была здесь, — сказала она. Голос уже почти не дрожал. — И что я не вернусь.
Лиза встала.
— Я передам. Хотя… он и сам догадается. У него всегда очень чуткий нос на такие вещи.
Дарья молча прошла к двери. Уже в прихожей обернулась.
— А вы… останетесь с ним?
Лиза чуть улыбнулась — впервые по-настоящему, без иронии.
— Пока не знаю. Может, сегодня как раз тот день, когда я решу. А может, просто налью себе вина и снова отложу решение. У меня это хорошо получается.
Дарья кивнула. Открыла дверь.
— Удачи вам, Лиза.
— И вам, Даша.
Дверь за ней закрылась мягко, почти беззвучно.
На лестничной площадке Дарья постояла несколько секунд, прислонившись лбом к холодной стене. Потом достала телефон. Открыла чат с Романом.
Последнее сообщение от него было вчера вечером:
«Спокойной ночи, моя хорошая. Завтра увидимся 💙 Самолёт уже заправляют»
Пальцы секунду зависли над клавиатурой.
Потом она просто удалила весь чат. Без сообщения. Без прощания. Без точек.
И пошла вниз по лестнице — медленно, держась за перила, потому что колени всё ещё дрожали.
А на пятом этаже, в квартире с панорамными окнами, Лиза подошла к столику, взяла кольцо с аквамарином и долго смотрела на него.
Потом открыла ящик комода, где уже лежало семь похожих коробочек.
Положила восьмую.
И тихо сказала в пустоту:
— Ну что, Марс. Кажется, мы опять остались вдвоём.
Где-то в глубине квартиры сонно мявкнул кот.
Дарья вышла на улицу. Холодный февральский ветер сразу ударил в лицо, но она его почти не почувствовала. В голове крутилось только одно: «Как я могла быть такой слепой?»
Она прошла несколько кварталов, не разбирая дороги. Потом остановилась у какого-то кафе с огромными окнами. В отражении увидела себя — бледную, с растрёпанной причёской, без букета, без кольца, без всего, с чем выходила из дома утром.
Телефон в кармане завибрировал. Она даже не посмотрела — знала, что это не он. Роман в самолёте. Или уже приземлился. Не важно.
Вибрировал настойчиво. Дарья достала телефон.
Мама.
«Дашенька, ты как там? Уже познакомилась с сестрой? Как она тебе? 😊»
Дарья уставилась на сообщение несколько секунд. Потом набрала:
«Мам, я вернулась домой. Всё нормально. Позвоню вечером».
Отправить. Выключить телефон. Положить в сумку. Глубоко вдохнуть.
Она зашла в кафе. Заказала чёрный кофе без сахара — хотя обычно пила латте с корицей. Села у окна. Смотрела, как люди идут по тротуару: кто-то спешит, кто-то смеётся в телефон, кто-то тащит ребёнка на санках. Обычная жизнь. Её жизнь ещё вчера была такой же. Почти.
В голове вдруг всплыла фраза Лизы: «Вы не первая. К сожалению, не последняя».
«Не последняя».
Значит, где-то сейчас есть ещё одна девушка, которой он пишет «спокойной ночи, моя хорошая». Может, уже с кольцом на пальце. Может, уже планирует «сюрприз» для его «сестры».
Дарья достала из сумки маленькое зеркальце. Посмотрела на себя. Глаза красные, но слёз нет. Странно. Она думала, что будет рыдать. А вместо этого — пустота. И злость. Не на него даже. На себя.
«Десять месяцев. Я отдала ему десять месяцев. И поверила каждому слову».
Она открыла галерею в телефоне. Свайпала фотографии. Вот они в Питере на набережной. Вот он целует её в висок на фоне заката. Вот она смеётся, а он снимает её на видео и говорит: «Ты самая красивая ошибка, которую я когда-либо не совершил».
«Ошибка».
Слово кольнуло. Она выделила все фото с ним за последние три месяца и нажала «Удалить». Безвозвратно.
Телефон снова завибрировал. Уже не мама.
Роман.
«Приземлился только что. Скучаю ужасно. Уже еду домой. Хочу тебя обнять 💙 Как прошёл день, моя девочка?»
Дарья смотрела на сообщение. Пальцы не дрожали.
Она набрала ответ. Короткий. Чёткий.
«Не пиши мне больше. Я была у Лизы. Всё знаю».
Отправить.
Через три секунды пришёл ответ:
«Даша, подожди. Это не то, что ты думаешь. Дай объяснить».
Ещё через секунду:
«Пожалуйста. Я люблю тебя».
Дарья выключила телефон. Положила его экраном вниз на стол.
Допила кофе. Встала. Оставила чаевые — больше обычного, просто потому что захотелось сделать что-то доброе хотя бы для официанта.
На улице уже темнело. Она пошла в сторону метро. Не домой. К подруге. К той самой Кате, которая полгода назад говорила: «Даша, он слишком идеальный. Такие не бывают». Тогда Дарья смеялась. Сейчас вспоминать не хотелось.
В кармане снова завибрировал телефон. Она не посмотрела.
А в это время в квартире с панорамными окнами Лиза сидела на кухне с бокалом красного. Кот Марс тёрся о её ноги.
На столе лежал телефон. Экран светился.
Сообщение от Романа:
«Лиза, она приходила? Что ты ей сказала?»
Лиза прочитала. Усмехнулась. Не ответила.
Вместо этого открыла контакты. Нашла «Адвокат по семейным делам — Марина». Нажала на звонок.
— Марина? Привет. Это Елизавета. Да, та самая. Я готова. Давайте начинать.
Она сделала большой глоток вина.
— Нет, не завтра. Сегодня. Прямо сейчас.
Где-то в Калининграде Роман стоял у багажной ленты, смотрел на телефон и чувствовал, как внутри что-то медленно, но неотвратимо рушится.
А Дарья спускалась по эскалатору в метро. В наушниках — первый попавшийся плейлист. Песня была незнакомая, но строчка зацепила:
«Я ухожу красиво, даже если мне больно».
Она чуть улыбнулась — впервые за весь день.
И шагнула в вагон. Двери закрылись.
На следующий день в 13:47
Роман открыл дверь квартиры своим ключом.
Тишина.
Слишком большая тишина.
— Лиза? — позвал он негромко, почти не веря, что она может быть дома в такое время.
Ответа не последовало.
Он поставил чемодан у порога, прошёл в гостиную.
На журнальном столике лежало его кольцо с аквамарином.
Просто лежало.
Без записки.
Без коробочки.
Без ничего.
Рядом — одна-единственная белая лилия в стакане с водой.
Очень красивая.
Очень мёртвая.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
Он быстро прошёл на кухню.
Потом в спальню.
Потом снова на кухню.
На холодильнике висел магнитик с котом, которого они купили в Праге семь лет назад.
А под ним — коротенький листок, оторванный от обычного блокнота.
Очень аккуратный почерк.
Как всегда.
«Рома,
я подала на развод.
Бумаги придут тебе на почту через несколько дней.
Квартиру оставляю тебе (я заберу свою половину деньгами позже).
Марса забираю я.
Не звони и не пиши какое-то время, пожалуйста.
Мне очень нужно тишины.
Всего хорошего.
Лиза»
Он несколько раз перечитал.
Потом медленно сполз по кухонной дверце на пол.
Телефон в кармане молчал уже сутки.
Даша не отвечала.
Вообще.
Даже «прочитано» не появлялось.
Роман уткнулся лбом в колени и очень тихо, почти беззвучно сказал в пустоту:
— Ну и дурак же я…
Кот Марс в это время уже сидел в переноске в машине у Лизы.
Лиза стояла на парковке у дома родителей и курила.
Она почти никогда не курила.
Только когда всё внутри окончательно сгорало.
Телефон завибрировал.
Роман.
Она посмотрела на экран.
Долго.
Очень долго.
Потом нажала «Не беспокоить» и убрала телефон в сумку.
Вечером того же дня
Даша сидела у Кати на кухне.
На столе — бутылка вина, две кружки (бокалов не нашли), пицца из доставки и открытая пачка салфеток.
Катя уже третий раз за вечер повторяла:
— Я же говорила.
— Знаю, — тихо отвечала Даша каждый раз.
А потом вдруг добавила, глядя куда-то в стену:
— Знаешь… самое противное даже не то, что он врал.
Самое противное — что я ему **очень** поверила.
Вот прям всей душой.
До дрожи в пальцах.
Катя помолчала.
Потом налила ещё вина.
— А теперь?
Даша очень медленно улыбнулась.
Устало.
Но уже своей собственной улыбкой.
— А теперь я, похоже, наконец-то начинаю злиться.
И это…
довольно приятное ощущение.
Она сделала большой глоток прямо из кружки.
— Думаю, завтра я пойду и сделаю себе очень красивое, очень дорогое и очень ненужное тату.
Прямо на том месте, где раньше было кольцо.
Катя подняла брови.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Что-нибудь типа «Больше никогда не верю красивым словам»
или просто огромную жирную «ДУРА».
Обе засмеялись.
Сначала неуверенно.
Потом всё громче.
А где-то в другой части города Роман сидел в той же самой квартире с панорамными окнами
и впервые за семь лет не знал,
что делать дальше.
И это было самое страшное,
что с ним случалось за всё это время.
