Сергей помолчал секунду — ровно столько, сколько нужно человеку, чтобы принять решение.
— Понял вас. Я иду с юристом посёлка и нарядом. Будем через пять минут. Оставайтесь в машине, — сказал он уже другим, служебным тоном.
Инна выключила экран телефона и на мгновение прислонилась лбом к рулю. Руки дрожали, но внутри было удивительно холодно и ясно. Всё. Хватит.
Через панорамное окно гостиной она видела, как Виктория что-то эмоционально рассказывала компании, размахивая бокалом. Тамара Андреевна важно восседала во главе стола, в её позе было что-то окончательно хозяйское. Как будто так было всегда.
Через четыре минуты во двор въехал электрокар охраны. За ним — служебная машина. Сергей вышел первым, за ним — невысокий мужчина в тёмном пальто с папкой под мышкой.
— Мам, кто это? — тихо спросила Маша.
— Это люди, которые помогут нам войти домой, — спокойно ответила Инна и вышла из машины.
Тамара Андреевна открыла дверь сама, ещё до звонка. Лицо у неё было раздражённое.
— Что за цирк? — резко сказала она. — Я тут Новый год встречаю, а вы…
— Тамара Андреевна, — перебил её Сергей вежливо, но жёстко. — По заявлению собственника мы обязаны проверить законность вашего нахождения в доме.
— Какого ещё собственника? — свекровь фыркнула. — Мой сын тут живёт!
— Собственник — Инна Владимировна, — сказал юрист и открыл папку. — Вот выписка из Росреестра. Дом оформлен на неё. Полностью. Без обременений.
Виктория замерла с бокалом на полпути ко рту.
— Это какая-то ошибка, — резко сказала Тамара Андреевна. — Алексей сказал, что дом семейный!
— «Семейный» — не юридический термин, — сухо ответил юрист. — Есть документы. У вас есть письменное разрешение собственника на пребывание?
Тишина в доме стала густой. Где-то за столом неловко кашлянули.
— Алексей разрешил, — упрямо повторила Тамара Андреевна.
— Алексей не является собственником, — сказал Сергей. — Прошу вас покинуть помещение.
— Да как вы смеете?! — голос свекрови сорвался. — Я здесь мать!
Инна сделала шаг вперёд.
— Вы здесь гость. Который выгнал меня и моих детей на мороз, — тихо сказала она. — В моём доме. В моей одежде. И за моим столом.
Тамара Андреевна побледнела.
— Инна, ты что, с ума сошла? — вмешалась Виктория. — Это же Новый год!
— Именно, — кивнула Инна. — Новый. Поэтому прошу всех посторонних покинуть дом. Немедленно.
— А если мы не уйдём? — с вызовом спросила свекровь.
Сергей сделал шаг вперёд:
— Тогда будет составлен акт о незаконном проникновении. С вызовом полиции. Выбирайте.
Праздник рассыпался за считанные минуты. Кто-то торопливо надевал пальто, кто-то избегал смотреть Инне в глаза. Виктория швырнула бокал в раковину и прошипела:
— Алексей тебе этого не простит.
— Это он будет объясняться, — спокойно ответила Инна.
Последней выходила Тамара Андреевна. На пороге она обернулась:
— Ты ещё пожалеешь. Семью так не предают.
Инна посмотрела на неё ровно:
— Семью предают, когда выгоняют детей из дома.
Дверь закрылась.
В доме стало тихо. Пахло шампанским, мандаринами и чем-то чужим. Инна прошлась по комнатам, открыла окна, впуская морозный воздух. Потом вернулась к машине.
— Всё, — сказала она детям. — Пойдём домой.
Кирилл первым побежал к двери.
— Мам, а мы тут будем Новый год встречать?
Инна улыбнулась — впервые за весь вечер, по-настоящему.
— Да, — сказала она. — У себя. Как и должно быть.
Телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось: Алексей.
Инна посмотрела на имя, нажала «отклонить» и выключила телефон.
Этот разговор мог подождать.
Теперь в этом доме снова была хозяйка.
Инна закрыла за собой дверь и встала посреди гостиной. Дети уже бегали по комнатам, проверяя каждый угол, каждый шкаф, как будто убеждаясь, что это их дом, а не чужой. Маша остановилась у камина, касаясь руками полированного мрамора.
— Мам, а мы теперь тут будем жить всегда? — спросила она тихо.
— Всегда, — ответила Инна, присаживаясь рядом. — Здесь мы можем быть только мы. И никто больше не решает, где нам быть.
Кирилл залез на диван и облокотился о маму. Он ещё не понимал всех нюансов, но чувствовал, что мама больше не растеряна, что она защищает их.
Инна вздохнула. Её взгляд упал на елку, которую она сама украшала ещё накануне, прежде чем приехать в этот кошмар. Елка стояла рядом с окном, а огоньки отражались в стекле, создавая мягкое свечение. Она подошла и аккуратно поправила игрушку, которая слегка наклонилась.
— Знаете, — сказала она детям, — Новый год — это не только когда гости и шампанское. Новый год — это когда мы вместе. И когда никто не может забрать это чувство.
Маша засмеялась и прыгнула на диван, обнимая маму.
Вдруг раздался звонок в дверь. Инна напряглась — сердце застучало. На пороге стоял Сергей с ещё двумя охранниками.
— Всё в порядке, — сказал он. — Мы составили акт о незаконном проникновении, вызвали полицию. Тамара Андреевна и компания ушли. Вы спокойно можете праздновать.
Инна кивнула, и охрана ушла. Осталась тишина, тёплая и уверенная.
— Мам, а можно мы нарисуем открытки для бабушки и Виктории? — спросила Маша, беря блокнот.
— Конечно, — улыбнулась Инна. — Только напишем правду: что Новый год лучше встречать там, где любят и ждут.
Дети принялись за дело. Инна села рядом, смотрела на них и на свою уютную гостиную. В голове медленно отпускали обиды и тревоги. Она поняла, что больше никогда не позволит чужим диктовать ей, где её место.
На кухне стоял стол с оставшимися конфетами и мандаринами. Инна достала шампанское для детей — безалкогольное — и наложила соки в маленькие бокалы.
— За Новый год, который начинается правильно, — сказала она, поднимая бокал.
— За нас! — закричали дети, и радостный звон маленьких бокалов эхом разлился по дому.
Инна улыбнулась. Новый год только начинался, и теперь он точно был их.
Через несколько минут раздался тихий стук в окно. Инна подошла и увидела силуэт мужчины в темной куртке — это был Алексей. Он стоял снаружи, скрестив руки, и выглядел ошеломлённым и, возможно, впервые за долгое время, смущённым.
Инна молча посмотрела на него, дети прилипли к маме, наблюдая. Алексей открыл рот, но ничего не сказал. Он понял, что пришёл в чужой дом, хотя всегда считал его «своим».
Инна улыбнулась, почти мягко:
— В следующий раз звоните, прежде чем приходить, — сказала она. — Мы уже отметим Новый год сами.
Алексей опустил взгляд, кивнул и ушёл. Инна вернулась к детям.
— Видите? — сказала она. — Иногда даже самые близкие могут ошибаться. Главное — верить, что мы знаем, где наш дом и кто наша семья.
И в этот момент в доме наконец раздался настоящий смех. Тёплый, искренний, без лжи и претензий. Новый год начался по-настоящему.
Инна проводила детей в гостиную, где они уже расставляли игрушки и делали самодельные открытки. Сердце всё ещё слегка стучало от напряжения, но внутри росло чувство победы — не грубой, а тихой, спокойной, которая приходит, когда ты отстоял себя и своих детей.
Через полчаса в дверь раздался звонок. На этот раз Инна не напряглась. Это был полицейский, которого прислали для оформления протокола. Он вошёл с блокнотом и вежливо представился:
— Добрый вечер, Инна Владимировна. Мы зафиксировали факт незаконного проникновения, составили протокол и опросили свидетелей. Если нужно, мы можем выдать копии документов для ваших дальнейших действий.
— Спасибо, — сказала Инна, принимая папку. — Главное, чтобы больше никто не пытался сюда проникнуть.
Полицейский кивнул и ушёл. Инна закрыла дверь, облокотилась о косяк и наконец позволила себе выдохнуть. Дети сидели за столом и обсуждали, кому какая открытка пойдёт, смеялись и болтали о подарках.
Вдруг раздался звонок на мобильный. Инна взглянула на экран: Тамара Андреевна. Она на мгновение замерла, потом нажала «принять».
— Инна, — начала свекровь, голос дрожал, но старалась быть властной. — Мы можем поговорить…
— Тамара Андреевна, — тихо сказала Инна, — вы пришли в мой дом. Вы кричали на меня и моих детей, вы пытались выгнать нас. Сейчас вы знаете, что дом мой. И ваши слова и угрожающие поступки зафиксированы.
— Я… я просто… — Тамара Андреевна делала паузы, подбирая слова. — Мы… Мы думали, что…
— Что имеете право решать, кто в доме будет, а кто нет? — закончила за неё Инна. — Нет. Никто этого права не имеет.
— Но Алексей… — начала свекровь, и голос её дрожал уже сильнее.
— Алексей взрослый человек, — перебила Инна. — И он видит, кто хозяин этого дома. И кто заботится о детях.
В телефоне воцарилась тишина. Тамара Андреевна, казалось, хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Наконец она пробормотала:
— Я… я приду за советом… когда-нибудь…
— Совета больше не нужно, — сказала Инна ровно. — Если вы хотите быть частью жизни моих детей, начните с уважения. И с признания границ.
Трубка замолчала. Инна положила телефон на стол, и почувствовала, как плечи медленно расслабляются. В доме снова воцарился покой. Дети продолжали рисовать, Кирилл размахивал фломастером, а Маша хохотала над очередной открыткой.
Инна посмотрела на елку, на мягкое мерцание гирлянд, на их лица и почувствовала — первый раз за долгое время её сердце было спокойно. Дети в безопасности, её дом снова их дом, и больше никто не сможет нарушить это.
— Мам, а мы можем сделать ещё салют внутри? — спросила Маша, сияя глазами.
— Конечно, — улыбнулась Инна. — Только настоящий салют — это когда мы счастливы вместе.
И в этот момент Инна поняла, что Новый год начался не с гостей, бокалов и претензий, а с того, что семья — это там, где тебя ждут, любят и слышат.
