Лея не колебалась. Это было почти раздражающе — как тело принимает решение быстрее разума. Она бросила мусорные пакеты у стены и подбежала к нему.
— Подождите, не наклоняйтесь, — сказала она, уже приседая на корточки. Холодная вода мгновенно пропитала джинсы, но ей было всё равно. Она быстро собрала блокнот, бумаги, аккуратно стряхнула с них грязь и протянула старику.
Он посмотрел на неё с удивлением, словно не ожидал, что в этом мире ещё остались люди, которые останавливаются.
— Спасибо… мадемуазель, — голос у него был хриплый, но благородный, с лёгким акцентом, который она не смогла сразу определить. — Я неловок. Старость — не лучшее время для путешествий.
— В такую погоду — точно, — ответила Лея, поднимаясь. — Вам далеко?
Старик замялся, словно вопрос был сложнее, чем казался.
— До отеля «Ле Руа». Всего несколько улиц… но колесо… — он кивнул на чемодан, который волочился по асфальту, оставляя жалкий звук.
Лея посмотрела на чемодан, потом на дождь, потом снова на него. В голове мелькнула мысль: я устала, я опаздываю, Лео ждёт. Но за ней тут же — другая: а если бы это был мой отец?
— Я помогу, — сказала она просто. — У меня машина за углом. Не роскошь, но довезёт.
Старик нахмурился, словно хотел отказаться, но очередной порыв ветра заставил его закашляться.
— Это… очень любезно. Я не хочу быть обузой.
— Сегодня дождь — обуза для всех, — пожала плечами Лея. — Пойдёмте.
Она взяла чемодан — он оказался неожиданно тяжёлым — и кожаную сумку. Старик шагал рядом, осторожно, но с достоинством. В «Рено» пахло старым пластиком и дешёвым освежителем воздуха с ароматом лимона. Лея извинилась, но он лишь мягко улыбнулся.
Дорога заняла десять минут. За всё это время он почти не говорил, только внимательно смотрел в окно, будто запоминал каждую улицу. Когда они подъехали к отелю — старому, но ухоженному зданию с тёплым светом в окнах, — он вдруг положил руку на её запястье.
— Мадемуазель… как вас зовут?
— Лея.
— Лея, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Вы сегодня сделали больше, чем думаете.
Она смутилась.
— Да бросьте. Это ничего.
Он открыл кожаную сумку, будто собирался достать кошелёк, но потом передумал. Вместо этого вынул визитку — плотную, без логотипов, только имя и номер телефона.
Анри Вальмон
— Если вам когда-нибудь понадобится помощь, — сказал он серьёзно, — позвоните. Пообещайте.
Лея хотела отказаться, но что-то в его взгляде — спокойное, уверенное — заставило её кивнуть.
— Хорошо. Обещаю.
Он вышел из машины, и когда дверь закрылась, Лея выдохнула и поехала домой, уже почти забыв об этом эпизоде. Ночь была тяжёлой: у Лео начался приступ кашля, ингалятор почти не помогал, а она сидела рядом, считая вдохи и думая о счёте в аптеке.
На следующий день утро началось странно.
Лея опаздывала на смену, потому что автобус сломался, а «Надежда» отказалась заводиться с первого раза. Когда она наконец добежала до «Гурманского уголка», то заметила чёрный внедорожник, припаркованный прямо у входа. Машина была слишком дорогой для их района — глянцевая, как из фильма.
— Отлично, — пробормотала она. — Очередные проблемы.
Она вошла внутрь — и сразу почувствовала, как воздух стал другим. Жерар стоял за стойкой, бледный и напряжённый. У дальнего столика сидели четыре мужчины в тёмных костюмах. Все — одинаково прямые, с короткими стрижками и взглядами, которые скользнули по Лее одновременно.
Один из них поднялся.
— Мадемуазель Лея Моро? — спросил он без эмоций.
У неё внутри всё сжалось.
— Да… это я. Что-то случилось?
Мужчина кивнул, жестом пригласив её подойти.
— Вчера вечером вы помогли одному пожилому господину с багажом. Высокий, седой, пальто из серой шерсти.
Лея почувствовала, как холод прошёл по спине.
— Да. Я… просто подвезла его.
Мужчина обменялся взглядом с остальными.
— Этот человек — месье Анри Вальмон. Председатель фармацевтического концерна Valmont Santé и один из самых влиятельных людей в стране.
Лея моргнула.
— Простите… что?
— Он провёл ночь в больнице, — продолжил телохранитель. — Переохлаждение. Если бы вы не помогли ему вчера, последствия могли быть куда серьёзнее.
У Леи закружилась голова.
— Я не знала… Я правда не знала, кто он.
— Он это ценит, — сказал мужчина. — Именно поэтому мы здесь.
Жерар шумно сглотнул за стойкой.
— И… и что вы хотите? — тихо спросила Лея.
Телохранитель сделал шаг ближе и понизил голос.
— Месье Вальмон хочет поговорить с вами лично. И, — он сделал паузу, — он уже знает о вашем брате и о лекарстве, которое ему нужно.
Лея почувствовала, как ноги подкашиваются.
— Откуда…?
— У него есть ресурсы, мадемуазель, — спокойно ответил мужчина. — И он не забывает доброту.
В этот момент Лея поняла: простой поступок, совершённый под дождём из усталости и жалости, стал точкой невозврата.
И война, о которой она даже не подозревала, уже началась.
Лея опёрлась ладонью о край стола, чтобы не упасть. Мир вокруг будто сузился до запаха кофе и ровного, почти механического дыхания людей в костюмах.
— Вы… вы ошибаетесь, — прошептала она. — Я обычная официантка. У меня нет…
— Ошибок нет, мадемуазель Моро, — мягко, но твёрдо перебил телохранитель. — У месье Вальмона очень точная информация.
Он достал из внутреннего кармана планшет и, не протягивая его, повернул экран так, чтобы Лея могла увидеть. Там было досье. Слишком подробное для «обычной официантки».
Лея Моро, 26 лет.
Адрес.
Место работы.
Младший брат — Лео Моро, 12 лет. Диагноз.
Запрос на препарат VSM-47 — отклонён как экспериментальный.
У Леи перехватило дыхание.
— Вы… вы следили за мной?
— Мы проверяли, — уточнил мужчина. — Это разные вещи.
Жерар нервно кашлянул:
— Эм… если это какие-то проблемы… может, полиция…
Телохранитель даже не повернулся к нему.
— Вас это не касается, месье. Кафе может продолжать работу. Мы не создадим неудобств.
Не создадим неудобств, — повторила Лея про себя. Слова прозвучали почти угрожающе.
— Чего он хочет? — наконец спросила она. — Денег? Благодарность? Я не брала у него ни цента.
— Он хочет разговора, — ответил мужчина. — Сегодня. В 14:00. Машина будет ждать вас после смены.
— А если я откажусь?
Впервые в его взгляде мелькнуло что-то живое. Не злость — интерес.
— Тогда ваш брат останется без лекарства, — сказал он спокойно. — А месье Вальмон будет… разочарован.
Сердце Леи ударило так сильно, что она на мгновение испугалась — не услышат ли все.
— Это шантаж.
— Это реальность, — возразил он. — Вы помогли человеку, который привык, что мир проходит мимо. Он не любит быть в долгу.
Мужчины поднялись почти одновременно. Один из них положил на стойку визитку — ту же самую, что дал старик, только теперь номер был подчёркнут красной линией.
— Не опаздывайте, мадемуазель Моро.
Когда дверь закрылась и колокольчик над входом снова зазвенел, кафе будто выдохнуло. Жерар смотрел на Лею широко раскрытыми глазами.
— Ты… ты во что-то вляпалась, да?
Лея медленно опустилась на стул.
— Кажется… да.
В 13:45 чёрный внедорожник стоял у обочины, как хищник, терпеливо ждущий добычу. Лея вышла из кафе, чувствуя себя не собой. Она позвонила соседке, попросила проверить Лео после школы, и, сжав телефон до боли, села в машину.
Внутри было тихо. Ни музыки, ни разговоров. Только мягкий гул мотора.
Они ехали недолго, но район сменился резко. Серые дома уступили место особнякам, заборы стали выше, улицы — тише. Машина остановилась у старого, величественного дома с коваными воротами.
— Он ждёт вас, — сказал водитель.
Анри Вальмон сидел в кресле у окна, укрытый пледом. Он выглядел хуже, чем накануне: кожа бледная, под глазами тени, но взгляд — ясный, цепкий.
— Лея, — улыбнулся он. — Я знал, что вы придёте.
— У меня не было выбора, — ответила она честно.
— Был, — возразил он. — Но вы выбрали заботу. Сначала — обо мне. Теперь — о брате.
Он жестом предложил ей сесть.
— Я не люблю людей, которые помогают из расчёта. Вы помогли, думая, что я — никто. Это редкость. И опасная привычка.
— Я не хочу быть частью ваших игр, — сказала Лея. — Если вы предлагаете деньги — я откажусь.
Анри тихо рассмеялся, закашлялся и сделал глоток воды.
— Деньги? Нет. Я предлагаю решение. Препарат, который нужен Лео, — мой проект. Его отклонили из-за бюрократии и страха. Но я могу дать его… при одном условии.
Лея напряглась.
— Каком?
— Вы будете работать на меня, — сказал он. — Ничего грязного. Ничего незаконного. Мне нужен человек, которому я могу доверять. Кто смотрит на старика под дождём и видит человека, а не влияние.
— Я официантка, — горько усмехнулась Лея. — Я ничего не понимаю в вашем мире.
— Именно поэтому, — кивнул он. — Мой мир полон волков. Мне нужен кто-то, кто ещё помнит, что такое быть человеком.
Он наклонился ближе.
— Но предупреждаю, Лея. Как только вы скажете «да», пути назад не будет. Вы войдёте в войну, о которой даже не догадываетесь. Войну за контроль, за лекарства, за жизни. И за правду.
В голове Леи всплыло лицо Лео — бледное, улыбающееся сквозь кашель.
Она закрыла глаза.
— Если это спасёт его… — голос дрогнул. — Я согласна.
Анри Вальмон улыбнулся. Не победно. Удовлетворённо.
— Тогда добро пожаловать, Лея Моро, — сказал он. — С этого момента ваша жизнь больше никогда не будет прежней.
Анри Вальмон не протянул ей руку. Он просто нажал кнопку на подлокотнике кресла — и дверь за её спиной открылась почти бесшумно.
В комнату вошёл мужчина лет сорока, высокий, сухощавый, с холодными серыми глазами.
— Это Марк Деверо, — представил Анри. — Мой начальник службы безопасности. С сегодняшнего дня он будет вашей тенью. Не потому что вы в опасности… пока. А потому что опасность будет тянуться к вам сама.
— Я не просила охрану, — тихо сказала Лея.
— Вы просили лекарство, — спокойно ответил Анри. — Цена — видимость. И контроль.
Марк кивнул ей без улыбки.
— Ваш брат уже включён в закрытую программу доступа, — продолжил Вальмон. — Первый курс препарата доставят в клинику через сорок восемь часов. Без прессы. Без бумаг. Официально — он участвует в клиническом наблюдении.
Лея сжала пальцы до боли.
— Он будет в безопасности?
— Настолько, насколько это возможно в моём мире, — честно сказал Анри. — Но теперь — о вас.
Он сделал жест, и Марк положил на стол тонкую папку.
— Вы станете моим личным связным, — сказал Анри. — Моими глазами там, где мне уже не рады. В кафе, в больницах, в приёмных, в коридорах власти. Люди говорят больше, когда думают, что перед ними — никто.
— Вы хотите, чтобы я… шпионила? — Лея почувствовала, как внутри поднимается протест.
— Я хочу, чтобы вы слушали, — поправил он. — И задавали вопросы, которые другие не решаются задать. Вы — идеальная маска.
— А если я откажусь позже?
Анри долго смотрел на неё, потом тихо сказал:
— Тогда лекарство перестанет быть «вне протокола». И мир снова станет таким, каким был до дождя.
Тишина повисла густая, давящая.
— Я ненавижу это, — прошептала Лея.
— Это хорошо, — кивнул Анри. — Те, кому это нравится, долго не живут.
Через два дня Лео получил первую дозу.
Лея сидела у его кровати в стерильной палате, держала его руку и слушала ровный писк аппаратов. Лео улыбался — впервые за долгое время без боли.
— Лея… — прошептал он. — Я дышу. По-настоящему.
Она отвернулась, чтобы он не увидел слёз.
В этот момент её телефон завибрировал.
Марк: Первый шаг. Сегодня вечером. Кафе. Столик у окна. Человек в сером пальто. Слушай. Ничего не обещай.
Вечером дождь снова вернулся, словно напоминание.
Лея стояла за стойкой, разливала кофе и чувствовала, как мир изменился. Каждый звук стал громче. Каждый взгляд — тяжелее. В 19:12 дверь открылась.
Человек в сером пальто вошёл и сел у окна.
Он заказал эспрессо.
— У вас дрожат руки, — сказал он, когда Лея поставила чашку.
— Долгий день, — ответила она.
Он усмехнулся.
— Для вас — только начало.
Он наклонился ближе.
— Вы знаете, кто на самом деле Анри Вальмон?
Холод пробежал по её позвоночнику.
— Он бизнесмен, — сказала она осторожно.
Мужчина тихо рассмеялся.
— Он — цель. И вы, мадемуазель, теперь тоже.
Лея поняла: война вышла из тени.
И первым выстрелом стало знание, которое она ещё не была готова услышать.
