Ульяна почувствовала, как сердце сжалось. Её собственная усталость, боль и тревога за свекровь внезапно слились в одну тяжёлую комок. Она опустилась на край кресла, стараясь скрыть слёзы.
— Костя… — начала она тихо, — ты же понимаешь, что я одна не справлюсь. Даже на полчаса без помощи… Тамара Андреевна ведь не может сама встать с кровати.
— Ну и что? — раздражённо перебил он. — Я не могу каждый раз всё бросать ради неё! У меня отпуск, я собирался отдохнуть.
Ульяна открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но вовремя остановилась. Сердце подсказывало: сейчас любые слова могут обернуться криком, слезами или ссорой, которых она не переживёт. Она просто опустила взгляд на руки.
— Ладно, — тихо произнесла она. — Значит, сама. Я разберусь.
— Вот и отлично, — сухо кивнул Константин. — Значит, ты сама. Всё равно у тебя нет выбора.
Он развернулся и направился к двери, оставляя Ульяну одну с этой невыносимой мыслью: как она справится с тяжёлой болезнью свекрови, с домашними делами и с самой собой, когда каждое движение давалось с трудом?
Она присела на край кровати Тамары Андреевны, осторожно удерживая её за руку. Женщина взглянула на невестку с лёгкой улыбкой, но глаза выражали растерянность и страх.
— Не волнуйся, — пробормотала Ульяна, хотя самой было страшно. — Я буду рядом. Всё будет хорошо…
И в этот момент она поняла, что впереди её ждёт настоящая битва — не за жизнь свекрови, а за собственную выдержку, силы и, возможно, за то, чтобы сохранить хотя бы тёплые отношения с Константином.
Она встала, глубоко вдохнула и направилась к шкафу, где лежали бинты, лекарства и медицинские приборы. Каждое движение давалось с усилием, но она понимала: откладывать нельзя. Время не ждёт, а у неё нет выбора.
И в этот тихий вечер, когда морской отпуск мужа был далеко за окнами, Ульяна впервые ощутила по-настоящему всю тяжесть своей новой роли — роли женщины, которая должна быть одновременно дочерью, женой и опекуном, хотя чувствовала себя одновременно и истощённой, и одинокой.
Ульяна тихо закрыла дверь за Константином. Его раздражённый голос и топот шагов ещё долго отдавались в ушах, словно глухая боль. Она опустилась на край кровати Тамары Андреевны и позволила себе первый настоящий вздох за день. Дом казался пустым и непривычно тихим, но в этой тишине витало напряжение: каждая минута напоминала, что теперь она сама, и никто больше рядом не поможет.
Тамара Андреевна лежала на спине, слабо шевеля пальцами, и наблюдала за Ульяной усталыми глазами.
— Ты останешься со мной? — тихо спросила она.
— Да, — ответила Ульяна, стараясь говорить уверенно, хотя голос дрожал. — Я никуда не уйду.
Но слова звучали почти как заклинание: она сама старалась убедить себя, что справится. В голове мелькали мысли: Как поднять её с кровати? Как кормить? Как справиться с болью, если она начнёт кричать? А если случится что-то серьёзное, пока я одна?
Сначала всё казалось почти невозможным. Поднимание Тамары Андреевны с кровати требовало усилий, которых у Ульяны не хватало. Каждый раз, когда она пыталась аккуратно повернуть свекровь, ей казалось, что руки отказываются слушаться, мышцы кричат, а спина будто разрывается. И Тамара Андреевна с трудом удерживала равновесие, цепляясь за руки Ульяны.
— Осторожно… — шептала Ульяна, её голос срывался. — Я рядом…
Но в глубине души она знала: даже с её вниманием этого мало. Тамара Андреевна нуждалась в постоянной заботе, а Ульяна была на грани.
На следующее утро тревога только усилилась. Ульяна проснулась раньше обычного, с ощущением тяжести на груди. Она приготовила завтрак и лекарства, разложила всё аккуратно, как учили в больнице, хотя внутренне чувствовала, что эти знания ничуть не облегчают настоящую работу. Когда пришло время помочь Тамаре Андреевне с утренними процедурами, она снова столкнулась с непреодолимой усталостью.
— Ульяна, я не могу сама… — слабый голос свекрови звучал почти жалобно.
— Я знаю, я помогу, — отвечала Ульяна, стараясь скрыть дрожь в руках.
Каждое движение давалось с трудом. Поднятие, переворачивание, кормление — всё это было как маленькая война с собственным телом. Ей казалось, что силы уходят быстрее, чем она успевает их восстановить. Но мысль об операции и возможности потерять ногу у Тамары Андреевны не давала права на слабость.
Вечером, когда Тамара Андреевна наконец улеглась, Ульяна села на диван и опустила голову на руки. В комнате было тихо, и казалось, что даже стены сдерживают дыхание, наблюдая за её усталостью. Её мысли были как бесконечный поток: Почему Костя так легко оставил нас? Почему я одна? Почему мне всегда приходится быть сильной, когда силы кончаются?
Она почти не заметила, как слёзы скатились по щекам. Слёзы, которые она сдерживала с утра, все страхи и тревоги, все бессонные ночи, все моменты, когда хотелось просто выть.
И тогда раздался слабый стук в дверь. Она вскочила, от неожиданности сердце замерло. В дверях стоял Константин. Его лицо было усталым, но взгляд напряжённым.
— Я подумал… — начал он медленно, будто подбирал слова, — может, я неправильно… Я… просто не знал, что это так тяжело.
Ульяна смотрела на него, не веря своим глазам. Она хотела кричать, ругаться, обвинять, но усталость поглотила всё.
— Ты сам видел, — тихо сказала она, — я справляюсь… с трудом. Но если завтра ты снова решишь уехать, я не выдержу.
Константин опустил глаза, молчание в комнате стало почти осязаемым.
— Я останусь, — наконец произнёс он. — На время операции. Помогу.
И хотя голос его был твёрдым, Ульяна чувствовала в нём не только поддержку, но и непонимание всей сложности. Это был первый шаг, но всё ещё очень маленький.
Следующие дни стали настоящим испытанием. Константин пытался помогать, но каждый раз, когда он брал на себя хоть малую часть ухода, его движения были неловкими, слова — резкими. Ульяна чувствовала, что её собственное тело и психика постепенно истощаются, а вместе с тем усиливается ощущение одиночества, даже когда он рядом.
Каждое утро она вставала с первыми лучами солнца, проверяла давление свекрови, давала лекарства, готовила еду, улаживала бытовые мелочи, а потом снова помогала ей садиться, вставать, переворачиваться. Вечером тело отказывалось слушаться, а ум мечтал только о том, чтобы лечь и не вставать до утра.
И всё это время она думала о том, что операция — это шанс для Тамары Андреевны, шанс для неё самой, чтобы увидеть, что сила и смелость иногда проявляются в самых обыденных и тяжелых делах.
В глубине души Ульяна понимала: впереди ещё длинный путь, полон боли, страха, слёз и, возможно, разочарований. Но также — первый урок настоящей ответственности и осознание того, что забота о близких иногда требует отдачи всего себя, даже когда мир кажется несправедливым и безжалостным.
Утро операции наступило слишком рано. Едва рассвело, как Ульяна уже стояла у кровати Тамары Андреевны, проверяя давление, поднимая шторы, чтобы впустить немного света в комнату. Свекровь лежала неподвижно, глаза слегка прищурены, а дыхание казалось медленным и неровным.
— Ты не волнуйся, — шептала Ульяна, но сама едва верила в собственные слова. — Всё будет хорошо.
Константин всё ещё спал. Он остался ночью, но усталость явно отражалась на его лице. Ульяна поняла: даже если он хотел помочь, сил на полную поддержку не хватит.
— Костя, вставай, — тихо сказала она, когда он наконец выглянул из комнаты. — Нам пора.
Он посмотрел на неё с раздражением и усталостью одновременно.
— Я знаю, — пробормотал он. — Не орать будешь?
— Не ору, — стиснув зубы, ответила Ульяна. — Но если ты сейчас не будешь внимательным, я сама не доведу маму до машины.
Молчание повисло между ними. Константин, наконец, поднялся и помог Ульяне осторожно усадить Тамару Андреевну на инвалидное кресло. Каждое движение давалось с трудом. Свекровь тихо стонала, и этот звук пронзал Ульяну до самого сердца.
— Всё будет хорошо, мамочка, — шептала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я с тобой, Костя тоже рядом.
Но Константин был напряжён и неловок. Каждый раз, когда он пытался взять на себя часть работы, казалось, что он боится прикоснуться к Тамаре Андреевне.
— Постарайся держать её аккуратнее, — рявкнула Ульяна, — или ты хочешь, чтобы она упала?
Он вздрогнул, но промолчал. Ульяна поняла: совместная работа будет трудной. Константин рядом, но его присутствие скорее создаёт давление, чем облегчение.
По пути в клинику Ульяна держала Тамару Андреевну за руку, стараясь поддерживать её морально. Сердце билось так, словно готово было вырваться из груди. В голове мелькали мысли: А если что-то пойдёт не так? А если осложнения? Кто будет рядом с мамой после операции, если я сама не смогу?
В клинике их встретила медсестра, провела в палату подготовки. Тамара Андреевна робко оглядывалась, а Ульяна пыталась сохранять спокойствие, хотя внутри кипела буря.
— Ульяна, — сказала свекровь тихо, — ты очень добра…
— Всё будет хорошо, мамочка, — снова повторила Ульяна, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.
Когда Тамару Андреевну увели в операционную, Ульяна осталась в коридоре. В глазах стояли слёзы, а тело дрожало от напряжения и усталости. Константин стоял рядом, но не говорил ни слова.
— Я… я не могу смотреть, — наконец признался он. — Мне страшно.
Ульяна удивлённо посмотрела на него. Его обычная гордость и самоуверенность исчезли, уступив место страху и беспомощности.
— Ты не один, — сказала она мягко. — Я тоже боюсь. Но нам нужно быть сильными ради неё.
Он кивнул, и впервые за долгое время их взгляды встретились с пониманием. Это молчаливое согласие дало им обоим силу, пусть и слабую, но настоящую.
Следующие часы тянулись медленно, почти бесконечно. Каждое движение в коридоре, каждый шаг казались вечностью. Ульяна не могла расслабиться ни на минуту. Она вспоминала всё: с чего начался этот день, усталость, боль, раздражение Константина… и понимала, что на самом деле её не покидает чувство одиночества, даже когда он рядом.
Наконец, хирург вышел. Лицо было серьёзным, но не пугало.
— Операция прошла успешно, — сказал он. — Теперь главное — реабилитация и соблюдение режима. Протез прижился, осложнений нет.
Ульяна почувствовала, как сердце отлегло. Слёзы прорвались сами собой, но на этот раз они были не только от страха, но и от облегчения. Константин подошёл, молча взял её руку, и впервые за долгое время Ульяна почувствовала, что они в этом вместе.
— Я… извини, — сказал он тихо. — Я не понимал, как это тяжело.
— Я знаю, — ответила Ульяна. — Главное, что всё позади.
Но в глубине души она понимала: испытание ещё не закончено. Дома её ждала реальная борьба с уходом за Тамарой Андреевной, с самим собой и с отношениями с Константином, которые ещё не раз будут проверены на прочность.
