Прошло сорок мучительных минут. Наконец в палате раздался первый крик новорождённого. Воздух в операционной, густой от запаха железа и пота, будто сгустился в невидимую паутину. Крик был не просто звуком...

Она прикрыла рот рукой. Тишина, обрушившаяся на столовую, была не просто отсутствием звуков — она сделалась плотной, вязкой, как мёд, смешанный с пеплом. Аромат запечённого окорока и розмарина, ещё секунду...

И именно в ту секунду, когда Фёдор, злой и униженный, всё-таки начал слезать вниз, лестница издала звук, которого раньше не было. Не треск дерева, не скрип перекладины — нет, нечто...

— Она всегда такая напористая? — тихо спросила подруга Ирина. Ольга не ответила сразу. Её пальцы, всё ещё сжатые в ладони Алексея, слегка дрогнули, будто пытались нащупать в его коже...

В этот момент сверху раздалось низкое, утробное рычание — не просто звук, а сама сущность леса, вырвавшаяся из-под снега и времени. Оно прокатилось по балкам потолка, словно когтистая лапа провела...